— Ты поняла его?

— Кое-что поняла. Но в языке заключено нечто, что испугало меня гораздо больше, чем генерал Форестер.

Удивление отразилось на лице Тмварбы.

— В самом деле?

Она кивнула.

— Что же?

Мускул ее щеки снова дернулся.

— Я знаю, где будет следующий несчастный случай.

— Случай?

— Да. Где захватчики — если это действительно захватчики, хотя я в этом не уверена — планируют произвести следующую диверсию. Но язык сам по себе, он… он довольно странный.

— Как это?

— Маленький, — сказала она. — Крепкий. И плотно связанный… это вам ничего не говорит? Относительно языка?

— Компактность? — спросил доктор Тмварба. — Я думал, что это хорошее качество разговорного языка.

— Да, — согласилась она, глубоко вздохнув. — Моки, я боюсь!

— Почему?

— Потому что я собираюсь кое-что сделать и не знаю, смогу ли.

— Если это действительно достойно твоих стараний, то неудивительно, что ты немного испугана. А что это?

— Я решила это еще в баре, но подумала, что нужно сначала с кем-нибудь поговорить, а это значит поговорить с вами.

— Давай.

— Я решила сама разгадать загадку Вавилона-17.

Тмварба склонил голову вправо.

— Так как я могу установить, кто говорит на этом языке, откуда говорит и что именно говорит.

Голова доктора пошла влево.

— Почему? Большинство учебников утверждает, что язык — это механизм для выражения мыслей, Моки. Но язык это и есть мысль. Мысль в форме информации: эта форма и есть язык. Форма этого языка… поразительна.

— Что же тебя поражает?